Женщин не принято спрашивать о возрасте. Но есть случаи, когда они сами о нем говорят. Это, когда возрастом можно гордиться. Имею в виду, конечно, не 18 и не 20 (тогда годам можно только радоваться, а не гордиться), а чуточку больше… Начальнице Новотроицкого куста автостанций, куда входят Чкаловская, Новотроицкая, Новоалексеевская и Геническая, Евгении Мелентьевне Меркурьевой — почти 81 год. Она — уже прабабушка. Но покой ей только снится.

Было в кого пойти

В жизни Евгении Меркурьевой было много препятствий, которые она с трудом, но все же преодолела. Этим только укрепила характер. Сильной женщиной была и её мать Ефросинья Христофоровна, которая сама вырастила и поставила на ноги шестерых детей…

Родилась Евгения Мелентьевна 16 июля 1939 года в селе Новодмитриевка Велико-Александровского района нашей области. Отца своего не помнит — он ушел на фронт и не вернулся. Мелентий Мартынович Децик был кузнецом. Уже потом мама рассказывала Жене, как он разжигал кухню и клал дочку на меха, чтобы ей было тепло. Пошел он на фронт не сразу, но добровольцем, и попал в Сталинград. «Пропал без вести» — пришла домой недобрая весть. В память об отце осталась только его фотокарточка.

Летчик остался жив

Хата, в которой росла Евгения Мелентьевна с братьями и сестрами, стояла на краю села. За ней был большой огород. Дом фашисты выбрали в качестве полевой жандармерии. «Они носили медальоны со свастикой и черепом со скрещенными костями», — вспоминает собеседница.

Как-то над соседней Великой Александровкой сбили советский самолет. Летчик остался цел и на парашюте спустился в лес, разделяющий Великую Александровку и Новодмитриевку. Там он оставил свой парашют и со стороны огорода вошел в хату Дециков (фашистов как раз в доме не было).

«Спрячьте меня», — обратился к Ефросинье Христофоровне красноармеец в звании капитана. Нашел, где прятаться! Но сердобольная женщина приказала летчику лезть на печь. Там рядом с «клуночками» с пшеницей он и схоронился.

«Мужчина был высокий ростом; лежал, изогнувшись, — вспоминает рассказчица. — Когда у него случилась лихорадка и он начал стонать, мама велела нам сидеть на краю печи и громко между собой переговариваться, что фашисты не услышали стонов. Когда он чуть пришел в себя, то попросил фашистскую форму, чтобы уйти. Тогда мать пошла к нашему крестному — полицаю (которого, помню, звали Клавдием) и все рассказала. «Хочешь, иди доложи, — сказала она. — Пусть нас расстреляют. Нет — тогда давай форму!»

Через несколько дней, когда фашистов не было в хате, летчик, одев принесенную форму, ушел. Немцы в это время держали за рога на улице корову (она была белой масти и они предпочитали молоко только от неё), а мать Жени ее доила. «Мама, мама! — подбежала несмышленая девочка. — Там дядя с печи слез и ушел…»

Летчика фашисты так и не нашли. Ещё долго после войны он слал письма благодарности из Латвии, где работал директором школы.

Выжили, благодаря корове

В кладовке Ефросинья Христофоровна прятала свою корову Маруську. Однажды фашисты ее все-таки нашли, но в Германию не угнали. Зато полицай (не родственник — другой) за ней пришел, когда немцы уже отступали. Кладовку ему никто не открыл, тогда полицай выстрелил через дверь и ранил Маруську в ногу. Добивал он и тельных коров, которые падали во время угона.

Фашисты верного служаку с собой не взяли. Судили его женщины. Полицая привязали к корове, которая и притянула его уже бездыханное тело на скотомогильник…

Маруськой мать Жени пахала в поле. В это время дети дома ей рвали траву.

Пригонят корову, — вспоминает Евгения Мелентьевна, — а мы с кружками уже ждем. Соседских ребятишек — четверо и нас — шестеро. Всем хватало — корова по 30 литров давала. Благодаря корове, мы в 47-ом не голодали. Не ели вволю, но и не голодали.

А еще мама была швеей и этим зарабатывала. За 25 рублей (бешенные тогда деньги!) покупала она баночку пшеницы, а мы ее толкли и ели потом кашку.

Начало трудового пути

Закончив в родном селе 7 классов, «малолеткой» уехала Евгения Мелентьевна в Херсон, где первым ее рабочим местом стал консервный завод имени И. В. Сталина. Работала там на укладке сеток, в которые банки после закатки подавались на стерилизацию. Инженер и бригадир всячески уделяли внимание девочке, старались, чтобы у нее всегда была вода для питья (работать ведь приходилось при высокой температуре) и… скрывали от вышестоящих органов ее возраст — рабочих рук тогда очень не хватало.

Повзрослев и выйдя замуж, Евгения Меркурьева уехала с мужем в Донбасс, откуда супруг был родом.

— Там я работала знаменитой птичницей, — улыбается рассказчица.

— Почему знаменитой, — спрашиваю.

— Мы с напарницей ухаживали за десятью тысячами уток. О нас тогда газеты писали…

Позже женщина работала на шахте, потом ее взяли на должность старшего диспетчера в автобусной колонне.

Опять дома

В автоколонне работала и, вернувшись на Херсонщину. На этот раз приехала (как оказалось, навсегда) в Новотроицкое, где жила ее сестра. Работала в «АТП-16539», где директором тогда был геничанин Валентин Мурашов. Единственная в области колонна, начальником которой была женщина, была и самой лучшей на Херсонщине.

Валентина Ивановича Евгения Мелентьевна считает своим учителем, он и сейчас заходит к ней поговорить о жизни.

«Попала в семнадцатый век…»

28 лет назад в Новотроицком райкоме компартии (хотя героиня нашего рассказа членом партии никогда не была) Евгении Меркурьевой предложили возглавить Новотроицкий куст автостанций, в который тогда входили Сивашская, Громовская, Чкаловская и Новотроицкая. После распада Советского Союза действующими остались только две последние. За то время, когда их возглавляет Евгения Мелентьевна, Чкаловская поменяла класс с пятого на третий, Новотроицкая — с третьего на второй.

Новотроицкая автостанция поменяла класс с третьего на второйНовотроицкая автостанция поменяла класс с третьего на второй

В июле 2014 года женщине предложили возглавить еще и Геническую автостанцию.

«Я попала в семнадцатый век, — вспоминает собеседница. — Достаточно сказать, что батареи и котел были вырезаны и сданы на металлолом…»

С просьбой вернуть тепло в зал ожидания к новой начальнице обратились партизанцы, которым приходилось долго ждать рейса «Симферополь — Нижние Серогозы». Началось все с того, что именно в пункте приема металлолома Евгения Мелентьевна нашла регистры для зала…

Сейчас тут тепло. Кроме того, в зале появились таблички с расписанием и другой, важной для пассажиров информацией.

Расписание движения автобусов на Генической автостанции появилось только с приходом нового начальникаРасписание движения автобусов на Генической автостанции появилось только с приходом нового начальника

На автостанции теперь есть комнаты матери и ребенка, а также отдыха водителей, заасфальтирована территория, проведена канализация, отремонтированы кабинеты, появилась комната приема пищи для персонала, касса и туалет для инвалидов.

Евгения Мелентьевна сама принимает участие в ремонтных работах. «Стараюсь для пассажиров, — рассказывает она. — Хочу, чтобы они всегда уезжали в хорошем настроении. Чтобы ждали в тепле. Чтобы мамы могли в отдельной комнате покормить и перепеленать грудничков».

В ноябре 2014 года Генической автостанции был присвоен самый высокий — первый класс. Специальная комиссия решила, что она отвечает всем требованиям. В 2018 году тут был сделан перрон и заменен потолок в зале.

В ноябре 2014 года Генической австостанции присвоен самый высокий - первый классВ ноябре 2014 года Генической австостанции присвоен самый высокий – первый класс

В сентябре этого года за высокие показатели в труде и в честь 80-летия руководство «Херсонавтотранса» наградило Евгению Мелентьевну путевкой в Турцию, где она сейчас находится.

Трудности закаляют

В 2009 году ООО «Херсонавтотранс», в собственности которого в том числе находится и Новотроицкий куст автостанций, захватили рейдеры. Евгении Мелентьевне тогда пришлось оставить работу. Но, пройдя через 58 судов, гендиректор (сейчас он уже на пенсии) Анатолий Москвичев вернул предприятие назад. Не все рейдеры еще наказаны. Мало того, некоторые из них, устроились на работу в транспортную инспекцию, и теперь всячески мешают работе автостанций. Но суды продолжаются и законное наказание, хочется верить, настигнет всех.

Ну, а героине нашего рассказа к трудностям не привыкать. Кроме работы, есть они и в семейной жизни. Ее одна дочь Рита живет в аннексированном Крыму, другая — Вера проживает хоть и на подконтрольной Украине территории Донецкой области, но ехать к ней все равно приходится через блокпосты.

Но вечно молодая душой Евгения Меркурьева не унывает. Говорит, что трудности закаляют.